Поход Мамая. Куликовская битва

В конце июля 1380 г. в Москву стали поступать сведения о начавшемся походе Мамая на русские земли. Для этого он собрал крупные силы, к собственным присоединив наемные отряды «бесермены и армяне, фрязы (генуэзцы или венецианцы) и черкесы, и буртасы». Особую опасность представляла итальянская пехота, которая могла наступать глубокой фалангой. Некоторые историки считают, что войско Мамая превосходило по численности русскую рать почти вдвое. Всего же в ордынском войске могло насчитываться по оценкам разных историков 150-200 тыс. человек. Кроме того Мамай заключил союз с Литовским великим князем Ягайло, который с 30-50 тысячами человек двинулся к русским рубежам. [16].

Неустойчивую позицию здесь занимал Олег Рязанский, пославший уверения в дружбе и Мамаю, и Дмитрию Ивановичу. Также он сообщал каждому из противников о передвижении другого. Рязанского князя можно понять: не помоги он, Мамаю его земля стала бы первой жертвой похода, но не хотелось идти против московского князя.

Мамай не скрывал, что хочет не просто повторить поход Батыя, а в отличие от него остаться на Руси. Летописец так записал его намерения:

  • - Я не хочу так поступить, как Батый, но когда приду на Русь и убью князя их, то какие города наилучшие достаточны будут для нас - тут и осядем, и Русью завладеем, тихо и беззаботно заживем.
  • - Пойдем на Русскую землю и разбогатеем от русского золота!
  • - Пусть не пашет ни один из вас хлеба, будьте готовы на русские хлеба! [17]

Однако Русь была уже не та что при хане Батые. Москва стала признанным политическим и военным центром страны. Изменилось и русское войско. Его ядром был «двор» великого князя и многочисленные хорошо вооруженные московские полки. К ним примыкали полки «подручных» князей. По призыву Дмитрия Ивановича собрались рати Коломенская, Звенигородская, Можайская, Переяславская, Владимирская, Юрьевская, Муромская, Мещерская, Стародубская, Суздальская, Городецкая, Нижегородская, Костромская, Углицкая, Ростовская, Ярославская, Моложская, Галицкая, Бежецкая, Белозерская, Устюжская, Новоторжская… Такому большому войску не подходила прежняя организация. Теперь войско было разделено на шесть полков: добавились сторожевой (самый слабый), передовой и засадный полки. Боевой строй стал более глубоким и гибким, чего не ожидали ордынцы. Выдвинутые вперед на Куликовом поле сторожевой полк не допустил до основных сил конных лучников, передовой полк сбил темп атаки ордынской конницы, а засадный полк переломил ход события. Куликовская битва отличалась от других битв того времени еще тем, что в ней принимало участие большое количество пехоты. Например в сражениях на р. Пьяне и на р. Возже сражались только конные войска. Русское войско было очень хорошо вооружено и экипировано. У пехоты главным оружием были длинные крепкие копья (таранного действия). Конники по прежнему в основном были вооружены прямыми русскими мечами (120-140 см.), а также саблями. Русское войско выходило на бой «цветно и доспешно» [18].

В 20-х числах сентября Мамай намеревался соединиться с Ягайло в районе р. Непрядвы и вместе идти на Москву. Однако Дмитрий Иванович узнав о нашествии немедленно начал «собирать воинство много и силу великую, соединяясь с князьями русскими и князьями местными». Все войска должны были к 31 июлю прибыть в Коломну. От «языка» стало известно о плане Мамая. Медлительность Мамая позволила Дмитрию Ивановичу собирать полки. 24 августа московские полки были в Коломне. Там же были назначены воеводы. Ими стали: Владимир Андреевич Серпуховский (двоюродный брат московского князя), Дмитрий Михайлович Боброк-Волынец, Роман Михайлович Брянский, Василий Михайлович Кашинский. Пришел к князю и два Ольгердовича - полоцкий князь Андрей и его младший брат Дмитрий. По подсчетам историков собранные войска составляли не менее двух третей всех возможных военных сил Руси. Дмитрий Иванович вышел навстречу Мамаю в «поле». Наиболее короткий путь лежал через владения Олега Рязанского. Но чтобы не подтолкнуть его к союзу с Мамаем, войска обошли Рязанское княжество. Одновременно этим маневром Ягайло отрезался от Мамая. В конце августа русские полки «начали возитися за Оку». Дмитрию было идти до Мамая 125 верст, Ягайло - 150 (см. приложение 2). Нужно было спешить, чтобы разгромить противников по отдельности.

Но как не спешил Дмитрий Иванович, он успел посетить известного своим благочестием Сергия Радонежского, настоятеля Троице-Сергиевой лавры. Игумен благословил князя и дал ему двух иноков: Пересвета и Ослябю.

Утром 6 сентября русские полки вышли к Дону неподалеку от устья Непрядвы. В тот день на военном совете было решено переправиться через Дон. Поле между Непрядвой и Доном было очень удобно для русских, так как с трех сторон было ограничено реками Непрядва, Дон, Нижний Дубняк и лесом, поэтому татары не могли использовать свою излюбленную тактику охвата противника клиньями тяжелой конницы или удара в тыл. Общая переправа через Дон началась 7 сентября. Великий князь приказал разрушить мосты, чтобы вселить уверенность воинов и не позволить литовцам ударить в тыл. В день битвы к великому князю прибыл гонец с благословением русскому войску от Сергия Радонежского.

Всю ночь полки простояли в боевом порядке, что было очень важно, так как в утреннем тумане расставить войска было трудно. Впереди стоял сторожевой полк Семена Оболенского и Ивана Тарусского. Он состоял из легкой конницы и должен был отогнать ордынских конных лучников. Пехотный передовой полк должен был ослабить первый, самый сильный удар. Затем вступали в бой большой полк и полки правой и левой руки. Предугадав основной удар татар на полк левой руки, самой слабый, воеводы поставили там же засадный полк. Утром 8 сентября противники впервые увидели друг друга. Дмитрий Иванович объявил, что будет сражаться на «первом ступе, как простой воин». Дмитрий Иванович хотел оперативно управлять войсками и заодно воодушевить простых ратников. Да это было и не опаснее, чем остаться в окружении охраны: татары первым делом старались убивать князей. Великокняжеские доспехи одел боярин Михаил Бренк, княжеский любимец. Приняв Михаила за великого князя, ордынцы смогли пробиться к боярину и убить его.

В начале битвы ордынцы попробовали ударить сильными конными крыльями, но поле было слишком узко для фланговых ударов (4-6 км) (см. приложение 3). Изменив план боя Мамай усилил центр «фряжской» пехотой. Однако схватке главных сил предшествовал поединок русского витязя инока Александра Пересвета с ордынским богатырем Темир-Мурзой. Церковники предали подвигу чисто религиозную окраску, но на самом деле Александр Пересвет был профессиональным воином-дружинником, хотя и служил Сергию Радонежскому. В поединке погибли оба богатыря.

После этого в бой вступили главные силы. Сторожевой полк был почти полностью уничтожен. Передовой полк тоже понес очень большие потери. Натиск смог остановить лишь большой полк. Однако потери русских были огромны. Вскоре бой превратился в массу сражений между мелкими группами противников. Тут преимущество было на стороне татар: одиночных пехотинцев конные ордынцы легко изрубали саблями, а если группа русских пехотинцев образовывала «ежик», со всех сторон огородившись копьями, то ордынцы расстреливали их из луков. Однако именно большие потери спасли русское войско от полного разгрома: конница не могла передвигаться по телам. Ордынцы, потерпев неудачу в центре, попытались сначала смять, а потом выманить вперед ложным отступлением правый фланг русских войск. Но ими командовал опытный Андрей Ольгердович, который не дал себя обмануть. Тогда Мамай нанес удар по полку левой руки. Татарам удалось прорваться сквозь строй русских войск. В тылу у основных войск оказался большой отряд отборной тяжелой конницы. Ордынская конница развернулась и понеслась по направлению к большому полку. В это время им в тыл ударил засадный полк. Это и решило исход битвы. Еще через полчаса бежал сам Мамай. Наемники, увидев его бегство, оставили поле битвы. Оставшиеся в одиночестве татары не могли сдержать натиска русских войск. Русская конница преследовала ордынцев почти 50 км. Спаслись лишь немногие.

Разгром Мамая сразу изменил всю военную обстановку. Олег Рязанский, опасаясь мести великого князя, с семьей отправился в Литву. Литовский князь Ягайло в день битвы находился всего в 30 верстах от сражения. Но он и не торопился, ожидая исхода битвы. Узнав о победе русских войск, «Литва с Ягайло побежали назад с большою быстротою, не будучи никем гонимы». Русские полки не преследовали его, так как догнать литовское войско было трудно, да и некому: убито или ранено было почти 75% русских ратников [19]. Погибло 12 князей и 483 боярина-воеводы, что составляло около 60 % всех знатных бояр [20]. Дмитрий Иванович тоже пострадал: «… и набрели на великого князя , избитого и израненного всего и утомленного, лежал он в тени срубленного дерева березового»[21]. Восемь дней войско стояло на поле битвы, «на костях», хороня мертвых и оправляясь от ран.

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   Загрузить   След >