Влияние Распутина на императора и политику России

Историю жизни Распутина невозможно понять без знания тех особых взаимоотношений, которые сложились между ним и царской семьей. В течение более десяти лет Григорий Распутин был для царской семьи одним из самых близких людей. И царь, и царица, и царские дети, безусловно, любили его и верили ему.

Конец XIX - начало XX века характеризовались глубоким духовным кризисом вследствие отказа от российских духовных ценностей, традиций и идеалов, перехода значительной части образованного общества на основы существования по западной шкале координат. Царь, по своему положению являвшийся верховным хранителем народных основ, традиций и идеалов, ощущал трагический исход этого кризиса и очень нуждался в людях, которые были бы близки ему духовно. В этом и заключалась главная причина сближения царской четы и Григория Распутина. Тяга царя и царицы к Распутину носила глубоко духовный характер, в нем они видели старца, продолжающего традиции Святой Руси, умудренного духовным опытом, духовно настроенного, способного дать добрый совет. И вместе с этим они видели в нем настоящего русского крестьянина - представителя самого многочисленного сословия России, с развитым чувством здравого смысла, народного понимания полезности своей житейской интуиции, твердо знавшего что хорошо, а что плохо, где свои, а где чужие.

«Я люблю народ, крестьян. Вот Распутин действительно из народа», - говорила царица, а царь считал, что Григорий - «хороший, простой, религиозный русский человек. В минуты сомнения и душевной тревоги я люблю с ним беседовать, и после такой беседы мне всегда на душе делается легко и спокойно». Эту мысль он неоднократно повторяет в переписке и в беседах (Наумов, 1995, с. 244).

Царь с царицей уважительно называли Распутина «наш друг» или «Григорий», а Распутин их «Папой и мамой», вкладывая в этот смысл «отец и мать народа». Беседовали друг с другом только на «ты».

В жизни царской семьи Распутин играл такую же роль, как святой Иоанн Кронштадтский. Они часто обращались к нему с просьбой помолиться. Распутин обладал необъяснимой властью над Царевичем Алексеем. При малейшем его недомогании призывали старца. Иногда хватало даже одного короткого телефонного разговора, чтобы добиться устранения того или иного недуга.

«Наследник жив, покуда жив я!» - Такой ультиматум ставил он своим «августейшим патронам», как бы подстраховываясь, на случай смены безмерного уважения и благоволения к нему, на немилость. (Сборник исторических материалов, т.1, с. 263).

Вполне естественно, что после этих слов Александра Федоровна, повинуясь своим материнским инстинктам, в буквальном смысле молилась на «старца». Безоговорочно поверив в то, что Распутин послан царской семье Богом для того, чтобы оберегать династию, в то, что его устами глаголи истина, царице не составило большого труда убедить в этом супруга.

Письма царицы супругу наполнены глубочайшей верой в Григория Распутина: «Да, одни молитвы и беззаветная вера в Божью милость, - пишет она, - дают человеку силу все переносить. И наш друг поможет нести твой тяжелый крест и великую ответственность» (Покровский, 1923, т.4, с. 52).

Безусловно, царь прислушивался к советам Григория Распутина. Из царской переписки видно, что царь с вниманием выслушивал предложения Распутина и нередко принимал их. Особенно это касалось кандидатур на посты руководителей Святейшего Синода и передвижения епископов в различные епархии, хотя на последнем этапе своей жизни Григорий принимает участие и в подборе кандидатур на посты министров и губернаторов.

При безграничном доверии царя, мнение Распутина по тем или иным политическим и государственным вопросам учитывалось практически безоговорочно. Например, одного его слова было достаточно, чтобы кабинет министров пополнился доселе никому неизвестным человеком.

Все эти назначения проходили в большинстве случаев спонтанно. Арон Симанович в своих воспоминаниях описывал одно из них, при коем сам присутствовал: «Часто случалось, что царь телефонировал Распутину, требуя немедленно указать кандидата для какого либо освобождающегося поста министра. В таких случаях Распутин просил царя обождать несколько минут. Возвращаясь к нам, он требовал назвать необходимого кандидата…» (Симанович А.).

В последние годы правления Николая II все труднее было найти подходящего человека на какую-то должность, потому что люди элементарно боялись. Боялись того, что, прослужив некоторое время на высокопоставленной должности, они не просто попадут под волну недоверия и будут смещены с этого поста, но и попадут в немилость государя, и после этого ни о каких высоких должностях для них не могло быть и речи.

Е.Д. Черменский считал иначе. Он находит версию о значении воли Распутина при принятии государственных решений несостоятельной. Черменский утверждает, что пожелания Распутина просто полностью совпадали с мнением Николая II, и назначения министров производились только в соответствии с собственными решениями царя, принимавшимися самостоятельно. Эхом этих решений, возникающим в письменных источниках порой раньше, чем породивший его голос, служил Распутин. Сам он не мог играть в политике ту огромную роль, которая ему отводится, хотя бы вследствие своей «феноменальной необразованности» (Черменский, 1986, с.91).

Но вот какой наблюдается парадокс: царь, веривший в то, что Распутин послан ему небом, дабы защищать его и всю царскую семью и помогать ему самому советами от лицо господа бога, должен был бы безмолвно вслушиваться в каждое его слово, принимать его речь как истину, как пророчество, ибо устами его говорит сам бог, внимал его советам лишь в делах назначений или в делах меньшего масштаба. В серьезных же вещах он почти все и всегда делал по-своему.

У Григория Ефимовича были свои позиции практически во всех политических вопросах. Но они далеко не всегда совпадали с позициями государя и тот, не смотря на то, что Распутин в его глазах был «человеком божьим», не собирался их менять. Вопреки советам и даже мольбам «старца», вопреки письмам царицы Николай делал по-своему. Бывали также случаи, когда он просто не посвящал ни свою супругу, ни «чудотворца» в свои планы, и о том или ином его действии они узнавали уже из газет.

Распутин был резко против «бессмысленного кровопролития» Первой Мировой Войны. Как ни старался он царя заключить мир с Германией, на каких бы то ни было условиях, царь стоял на своем.

То же касается и крестьянского вопроса. Все попытки Распутина втолковать царю то, что крестьяне оставались самой бесправной категорией населения были тщетны. По его мнению, после проведенной в 1861 году реформы, крестьянам стало жить еще хуже чем при помещиках, так как земли у них стало меньше и отошло то, пусть даже скудное, но обеспечение, которое у них было во времена крепостничества. Он хотел убедить царя отдать крестьянам казенные и монастырские земли, но царь снова не согласился с ним.

В самом начале Первой Мировой Войны верховным главнокомандующим российской армии был великий князь Николай Николаевич. Однажды Распутин приехал к царю и поведал ему, что у него был сон, из которого следует, что через три дня Николай Николаевич пришлет известие о том, что в армии не хватает продовольствия, но верить ему не стоит, потому что этим известием он лишь пытается посеять панику и страх и тем самым заставить Николая II отречься от престола в его пользу.

В итоге этой встречи великий князь Николай Николаевич был сослан на Кавказ, а царь взял на себя командование всеми военными действиями.

Отсутствие единого мнения в научной литературе обусловлено разнообразием взглядов на одну и ту же проблему, присутствующую в исторических источниках, которыми располагают ученые на сегодняшний день. Это чаще всего свидетельства близких царю людей, занимавших государственные и придворные должности при нем, а также дневники и переписка.

Приведем здесь некоторые мнения о посредничестве императрицы между государем и Распутиным. Так, решающим считал влияние императрицы адмирал Бубнов. Того же мнения придерживался и Врангель (отец белого генерала П.Н. Врангеля): «Государством правила его (царя) жена, а ею правил Распутин. Распутин внушал, царица приказывала, царь слушался». Подтверждением схемы, предложенной Аврехом, является также реплика известного либерального историка и кадетского политика А. Кизеветтера: «…в полной мере … подтверждают (письма), что Александра играла решающую роль в установлении курса внутренней политики и в деле правительственных назначений» .

Не может согласиться с влиянием Распутина через императрицу дворцовый комендант Воейков : «Можно думать, что государыня под влиянием Распутина распоряжалась всеми назначениями и разрешала важные государственные вопросы. На самом же деле это было далеко не так, если судить по результатам, число лиц, кандидатуры которых поддерживала императрица, было прямо ничтожно». Молва, «будто бы Распутин проводит назначения через Царское Село», так же беспочвенна: «фактически всё сводилось к его личным отношениям с министрами, ничего общего с императрицей не имевшим».

Встают на защиту царя другие его приближенные. Флигель-адъютант царя Мордвинов пишет: «Он (царь) соглашался только с теми мнениями, которые не противоречили его собственным». Правда, мнения часто совпадали, но это были именно совпадения, а не подчиненность.

Есть также мнение Гурко: «Расстаться с ней [императрицей Александрой Федоровной -- А.Д.] он и мысли не допускал, а потому молча, порой стиснув зубы, выносил ее гнет, выйти из-под которого он, однако, неоднократно стремился».

О непосредственном влиянии Распутина Морис Палеолог, французский посол в России, говорит следующее: «Имеет ли Распутин такую же власть над императором, как над императрицей? Нет, и разница ощутительна», особенно тогда, когда «старец» вмешивается в политику. Тогда Николай II облекается в молчание и осторожность, он избегает затруднительных вопросов; он откладывает решительные ответы, во всяком случае, он подчиняется после большой внутренней борьбы, в которой его прирожденный ум часто одерживает верх».

В своих исследованиях историки опираются не только на свидетельства современников и анализ известных фактов. Решающую роль играют материалы переписки Николая II и его жены. Приведем здесь некоторые письма императрицы своему супругу.

«Держи эту бумагу перед собой… Вели ему [Протопопову -- А.Д.] больше слушаться нашего Друга».

«Мой милый!.. Я, может быть, недостаточно умна, но у меня сильно развито чувство, а оно часто помогает больше, чем ум. Не сменяй никого до нашей встречи, давай спокойно всё обсудим вместе».

Летом 1916 г. Александра Федоровна пишет мужу в Ставку: «А сейчас Он [Распутин -- А.Д.] считает, что было бы целесообразно не слишком настойчиво наступать на западном участке фронта…»

На материалах этой переписки очень хорошо обосновывается гипотеза об опосредованном воздействии Распутина на государственные дела, которое оказывалось сначала на императрицу, а через нее -- на царя.

Сохранились также некоторые письма Распутина к самому Николаю II: «Твердость стопа Божия против немцев не наступайте держись румынского фронта оттуда слава воссияет Господь укрепит оружие молюсь горячо Григорий» и «Очень коротко и ласково беседовал с Калининым умоляет чтоб ему никто не мешал также контрразведка пущай ведет свое дело ласково беседовали об узнике по христиански… дай власть одному чтобы работал разумом Григорий».

Сказать, что Распутин ведал абсолютно всеми делами в государстве, было бы все равно, что солгать. Да, влияние его на всю царскую семью было огромно, да, по его указке назначались почти все министры и высокопоставленные чиновники с 1902 года по 1916, но слушал его далеко не всегда, и поэтому ему приходилось прибегать к каким-то другим мерам, помимо немногосложных телеграмм и разговоров.

По приказу царской семьи за Распутиным было установлено наблюдение царской охранки. Белецкий, директор департамента полиции, отмечал в своих записках, что в конце 1913 года, наблюдая за перепиской приближенных к Распутину лиц, заметили среди них письмо одного из Петроградских гипнотизеров, в котором было абсолютно четкое указание на то, что «чудотворец» брал у него уроки гипноза.

Этим же можно объяснить притягательность его глаз для всех окружающих. Все люди, знакомые с ним лично, неизменно выделяли его глаза. Они всегда производили неизгладимое впечатление. Елена Джанумова так писала о нем в своем дневнике: «Ну и глаза у него! Долго выдерживать его взгляд невозможно. Что-то тяжелое в нем есть, как будто материальное давление вы чувствуете, хотя глаза его часто светятся добротой, но какими жестокими они могут иногда быть и как страшны в гневе…»

О другом же способе его влияния на царя высказывает свое предположение Владимир Митрофанович Пуришкевич в своем дневнике: «Зачем ты, Феликс, - сказал Распутин Юсупову - не бываешь у Бадмаева? Нужный он человек… Даст он тебе махонькую рюмочку настоечки, попьешь ты этой настоечки в час, когда на душе у тебя смутно, и сразу тебе все пустяком покажется, и сам сделаешься такой добренький, такой глупенький и будет тебе все равным-равно» Есть все основания полагать, что именно этой «настоечкой» угощал он императора. Подтверждения, пусть даже и косвенные можно найти в воспоминаниях его личного секретаря. Перед тем как рассказать об обмане, который готовил великий князь Николай Николаевич, Распутин налил себе и царю мадеры, своего любимого напитка, и велел царю пить из своего стакана, а сам пил из царского. После этого он смешал остатки вина из обоих стаканов и велел Николаю выпить его. И только после всех этих «мистических» приготовлений он поведал ему о своем видении. Через несколько дней после этого, великому князю был подан поезд, который должен был доставить его на Кавказ.

Каким бы то ни было образом, но Распутин за очень короткий срок обрел над царской четой почти безграничную власть, но, тем не менее, в какие-то моменты царь ускользал от его влияния и принимал решения самостоятельно, вопреки наставлениям «старца» и Александры Федоровны.

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   Загрузить   След >